Возможно, сегодня вы впервые задумаетесь о том, что в радуге нет места фиолетовому цвету. Всем известная фраза «Каждый Охотних Желает Знать Где Сидит Фазан», помогающая запомнить порядок цветов, вообще не должна содержать упоминания пернатых. Но как же быть с тем насыщенным цветом, который мы привыкли называть фиолетовым? Оказывается, здесь кроется распространённая путаница. Настоящий фиолетовый, как и остальные цвета радуги, имеет свою собственную длину волны света — это коротковолновая часть спектра, граничащая с ультрафиолетом. Именно эти невидимые нашему глазу фиолетовые (ультрафиолетовые) волны отвечают за солнечные ожоги. А тот глубокий и яркий цвет, который мы в быту именуем фиолетовым, на самом деле является пурпурным. И у него нет своей уникальной волны в спектре света.
Пурпурный — это удивительный продукт работы нашей нервной системы, способ разрешить противоречие. Дело в том, что красный и синий (или фиолетовый) находятся на противоположных концах видимого спектра. Когда световые волны этих двух крайностей одновременно попадают на сетчатку нашего глаза, мозг сталкивается с неразрешимой задачей. Он не может корректно обработать такие разные сигналы и идёт на хитрость: создаёт ощущение нового, промежуточного цвета — того самого пурпурного. Таким образом, пурпурный является не физическим, а психологическим феноменом, цветом, рождённым внутри нашей головы.
Весь механизм цветового зрения строится на работе специальных фоторецепторов — колбочек. Они бывают трёх типов, каждый из которых настроен на определённый диапазон волн: длинные (L-колбочки, преимущественно реагируют на красный), средние (M-колбочки, на зелёный) и короткие (S-колбочки, на синий). Мозг, получая сигналы от этих колбочек, сравнивает их силу и на основе этого сравнения «рисует» для нас картину мира, содержащую миллионы оттенков.
Проблема с пурпурным заключается в том, что самые длинные волны (красные) и самые короткие (синие/фиолетовые) не перекрываются в своих диапазонах. Не существует такой единой длины волны, которая одновременно возбуждала бы и красные, и синие колбочки. Чтобы как-то осмыслить одновременную стимуляцию этих далёких друг от друга рецепторов, наш мозг совершает нечто гениальное: он мысленно загибает линейный спектр в кольцо, соединяя его концы. В этой искривлённой модели красный и синий сходятся, и место их встречи мозг интерпретирует как пурпурный. Это чистейшая иллюзия, созданная на стыке физики света и нейробиологии.
Несмотря на своё «ненастоящее» происхождение, пурпурный цвет за многие века приобрёл мощные культурные ассоциации. Он стал символом королевской власти, роскоши, тайны и магии. И, пожалуй, именно магия — самая точная из этих ассоциаций. Ведь пурпурный — это и есть настоящее волшебство, которое наш собственный мозг ежедневно совершает у нас на глазах, создавая краски из ничего.
