Глобальный бум искусственного интеллекта оказывает неожиданное влияние на сырьевые рынки, разогревая спрос на ядерное топливо. Как сообщает Nikkei Asian Review, цены на уран приблизились к двадцатилетним максимумам. Аналитики прогнозируют, что к 2040 году потребность в нём удвоится — до 150 тысяч тонн в год. Этот рост напрямую связан с планами по масштабному расширению атомной энергетики, которая рассматривается как стабильный и низкоуглеродный источник энергии для энергоёмких дата-центров ИИ.
По данным Всемирной ядерной ассоциации (WNA), мощность всех АЭС в мире к 2040 году должна удвоиться, достигнув 746 ГВт. Однако отрасль сталкивается с серьёзным вызовом. Долгий период низких цен и снижения интереса к атомной энергетике в прошлом привёл не только к падению стоимости урана, но и к заморозке поиска и разработки новых месторождений. Сейчас растущий спрос удовлетворяется за счёт существующих запасов, но уже в следующем десятилетии многие действующие рудники будут истощены.
Парадоксально, но нынешний рост цен сам создаёт условия для выхода из кризиса. Высокая стоимость делает экономически оправданными инвестиции в геологоразведку и запуск новых проектов, которые требуют многолетней подготовки и миллиардных вложений. Показательно, что долгосрочные контракты на поставку урана уже заключаются по цене около $86 за фунт, что является максимумом с 2008 года и превышает текущую спотовую цену ($75.85). В начале 2023 года спотовая цена и вовсе достигала $100, и аналитики не исключают возврата к этим уровням.
Важная особенность атомной энергетики — её стабильность. После загрузки топлива реактор может работать годами, а доля урана в себестоимости электроэнергии АЭС не превышает 20%. Для сравнения, на тепловых электростанциях (ТЭС) стоимость угля или газа составляет 60–80% затрат. Именно эта предсказуемость и относительная устойчивость к скачкам цен на топливо привлекает инвесторов. Рост котировок на уран вызвал всплеск интереса к акциям уранодобывающих компаний не только со стороны институциональных фондов, но и частных лиц, видящих в этом долгосрочный тренд, подпитываемый цифровой трансформацией мировой экономики.
