Работа, опубликованная в журнале Current Biology, разрушает стереотипы о вымершем хищнике. Долгое время анатомия зверя – стройный корпус, удлиненные передние лапы и расширенные носовые ходы – заставляла ученых видеть в нем точный аналог африканского гепарда. Находки его останков рядом с костями быстрых вилорогов только укрепляли эту теорию. Однако внешность оказалась обманчивой.
«Человеческому разуму свойственно упрощать, – отмечает Молли Кассат-Джонстон, ведущий автор исследования из Калифорнийского университета в Санта-Крузе. – Мы вешаем привычные ярлыки на доисторические виды, но это мешает увидеть их подлинную эволюционную уникальность».
Команда секвенировала самый полный на сегодня геном M. trumani по четырем образцам: одному из Вайоминга и трем из канадского Юкона. Последний факт сам по себе стал открытием – ареал животного простирался далеко на север, за полярный круг, чего никто не предполагал ранее. Генетический анализ показал поразительные результаты. Ближайший современный родственник этого хищника – вовсе не гепард, а пума (Puma concolor). При этом их пути разошлись около 2,6 миллиона лет назад.
Заинтригованные тем, чем питался хищник в арктической тундре, где нет стадных антилоп, ученые провели изотопный анализ костей из Юкона. Соотношение азота-15 и углерода показало, что рацион древних кошек почти полностью состоял из рыбы. Эти показатели оказались идентичны данным современных косаток и морских волков, обитающих у берегов Британской Колумбии. Для сравнения, маркеры особи из Вайоминга указывали на классическую диету хищника, охотящегося на травоядных.
Такая пищевая гибкость, от антилоп до лосося, вероятно, стала ключом к выживанию вида в контрастных условиях – от субтропических равнин до суровой Арктики.
Еще одну загадку преподнес анализ генов, отвечающих за циркадные ритмы. У северных популяций эти гены были сломаны. Вероятно, адаптация к экстремальным условиям полярного дня и ночи или ночной образ жизни привели к утрате этих функций.
«Это невероятно захватывающе – открывать для себя еще одного сложного хищника Берингии, мира шерстистых мамонтов», – делится впечатлениями Кассат-Джонстон.
Как и многие другие мегафауны ледникового периода, Miracinonyx trumani, скорее всего, исчез во время климатических пертурбаций на рубеже голоцена. Его история служит важным напоминанием: ископаемые останки хранят гораздо больше секретов, чем может показаться на первый взгляд, и даже самые известные вымершие животные заслуживают второго взгляда без предубеждений.
