Ранее научная группа уже фиксировала колоссальный генетический разрыв между двумя группами псовых: одна обитает непосредственно на территории атомной станции, другая – в самом городе Чернобыле, всего в 16 километрах от эпицентра. Животные из города несут типичный восточноевропейский геном, тогда как у их сородичей с АЭС выявились специфические аллели, особенно в сегментах, курирующих репарацию ДНК. Этот факт поставил перед учеными фундаментальный вопрос: что движет этой дивергeнцией – слепой случай или безжалостная селекция?
Чтобы отсечь фактор случайности, известный как генетический дрейф, исследователи сопоставили чернобыльские геномы с данными собак Галапагосских островов – еще одной изолированной популяции. Расчеты показали, что эффективная численность обеих чернобыльских групп сопоставима, а значит, малые размеры не могли стать причиной такой глубокой генетической пропасти. Более того, у собак с АЭС не наблюдалось характерного для дрейфа обеднения генофонда. Напротив, их генетический профиль оказался куда дальше от галапагосских собратьев, чем геном городских чернобыльских собак, что исключает географическую изоляцию как главную причину.
Ключ к разгадке скрывается в более чем ста геномных локусах собак, живущих на станции. В этих точках зафиксированы неоспоримые маркеры направленного отбора. Примечательно, что соседствующие с ними гены курируют фундаментальные процессы: починку двунитевых разрывов ДНК, контроль клеточного цикла, иммунный ответ и подавление онкогенеза.
По словам ведущего автора исследования профессора Мэтью Брина, это не значит, что радиация создала сверхсобак. Вероятнее, смертельный импульс в первые годы после катастрофы прошли лишь особи, уже обладавшие редкими вариантами генов, обеспечивающими устойчивость к окислительному стрессу. Выжившие передали эту генетическую броню потомству. Таким образом, мы наблюдаем не адаптацию в реальном времени, а жесточайшую фильтрацию, где экстремальная среда выступила в роли наждачного камня, обтесавшего геном до жизнеспособной формы.
