Когда американские войска обнаружили немецкий экспериментальный реактор B8 в 1945 году, установка так и не смогла достичь критического состояния и поддерживать цепную ядерную реакцию. Научный руководитель немецкой программы Вернер Гейзенберг позднее называл эксперимент «почти удавшимся», однако новое исследование ставит эту оценку под сомнение.
Тимоти Коэт и его коллеги изучили два сохранившихся урановых куба из немецкой ядерной программы, а также технические отчеты, переписку и другие архивные документы. Реконструкция показала, что для достижения критичности B8 требовалось примерно вдвое больше природного урана, чем находилось в установке.
Еще серьезнее была ситуация с тяжелой водой, которая использовалась для замедления нейтронов и поддержания цепной реакции. По расчетам исследователей, необходимое для B8 количество примерно вдвое превышало весь объем, произведенный норвежской компанией Norsk Hydro за годы войны. Ее завод в Веморке был главным источником тяжелой воды для Германии и неоднократно становился целью операций союзников.
Заменить дефицитный материал графитом немцы также не могли. Исследование показало, что доступный им графит не обладал необходимыми характеристиками для эффективной работы в качестве замедлителя. Таким образом, реактор B8 был не в нескольких технических корректировках от успеха: немецкой программе не хватало ключевых материалов, которые невозможно было быстро получить в необходимых объемах.
При этом даже успешный запуск B8 не означал бы появления у Германии атомной бомбы. Рабочий реактор был лишь одним из возможных этапов на пути к получению делящегося материала для ядерного оружия. Новое исследование показывает, что даже до этого этапа немецкая ядерная программа к концу войны так и не дошла.
